Суббота, 6 июня 2020   Подписка на обновления  RSS  Письмо редактору
Точка невозврата: Переселенцы вспоминают о «референдуме» 11 мая 2014 года
6:55, 12 мая 2020

Точка невозврата: Переселенцы вспоминают о «референдуме» 11 мая 2014 года


11 мая 2014 года в Донецкой и Луганской областях прошел «референдум», на основании которого самопровозгласились «ДНР» и «ЛНР».

Первоначально в «бюллетене» должно было быть три вопроса о будущем той или иной области: остаться в составе Украины, присоединиться к России, создать собственную «республику». По крайней мере, об этом говорили на всех пророссийских митингах. Однако за пару дней до дня «голосования» бланки перепечатали (на обычном ризографе, без каких-либо средств защиты), и в них уже был лишь один вопрос, в частности, на Донетчине: «Поддерживаете ли вы Акт о государственной самостоятельности Донецкой народной республики». Аналогично и в Луганской области:

Примечательно, что данный «акт» до 11 мая не был обнародован и о его содержании никто не знал.

«Громадське радіо» опубликовало воспоминания переселенцев о том дне.

Адвокат из Луганщины Ольга Семенюк отмечает, что после закрытия шахт в Брянке и в окрестных городах много местных мужчин уехали на заработки в Россию. Женщины тем временем оставались дома и радовались возможным изменениям территориального устройства Украины. Наслушавшись пропаганды о так называемом возвращения Крыма, местные подумали, что и у них сейчас будут российские пенсии и зарплаты.

«Люди долгое время ездили в Россию и считали, что будут жить, как в России, зарплаты будут как в Москве. К тому времени, мне казалось, что люди уже сидели и ждали, а когда же российская власть зайдет в город и учительница будет получать ту заработную плату, которую получает учительница в Москве. Я видела, как во время так называемого «референдума» люди стояли в очередях, чтобы отдать свой голос. Потому что думали, что через неделю или две мы будем уже в России».

А журналист из Алчевска Сергей Стулов сам участвовал в «референдуме».

«В «референдуме» я участвовал как частное лицо. Мне было интересно, как он организован с точки зрения закона, почему он был организован, и почему туда пошли люди. В этот день я поехал в Алчевск, потому что я там зарегистрирован как избиратель. Прошел по четырем избирательным участкам. Мне удалось проголосовать на всех. То есть, о какой законности «референдума» может идти речь? Я уверен, если бы я пошел в Луганске, я бы и в Луганске проголосовал. Я не помню, как формулировались вопросы. Их там, кажется, было два. Но я голосовал за то, чтобы остаться в составе Украины».

Вспоминает Сергей и атмосферу, которая царила на избирательных участках. Подчеркивает: давления на тех, кто пришел, не было.

«Никакого давления не было. На одном из участков я был от начала до конца, за исключением того времени, когда уходил на другие участки. Группа местных якобы обеспечивала порядок на этом участке. Они были вооружены, но это было личное оружие. Некоторые из них – мои знакомые. У них была пневматика с резиновыми пулями, «газ». Другого оружия не было. Никого эти люди не заставляли голосовать и не рекомендовали, как голосовать. Народ шел сам по себе. Было много пенсионеров. Встречались и молодые люди – до 30 лет. У меня есть серия фото на всех участках».

Для правозащитника и ветерана добровольческого батальона «Айдар» Юрия Гукова 11 мая 2014 года стало его последним днем дома. На тот момент он уже вступил в ряды батальона, но рискнул приехать в Алчевск и увидеть, как проводят «референдум» собственными глазами.

«Журналист во мне все равно взял верх. Я решил, что мне обязательно надо будет поехать и посмотреть, как будет проходить «референдум». Мы разоружились, переоделись в гражданское, и окольными тропами проехали в Алчевск. Там я побыл немного с семьей, потом проехался по Перевальску, Брянке, Стаханову, Алчевску, Михайловке, посмотрел, как проходит «референдум». Он проходил так, как обычные выборы. Никакой разницы я не заметил, кроме того, что «референдум» – очень сомнителен.

11 мая вышел погулять с детьми во двор. Я ждал звонка от своего товарища, мы должны были возвращаться. Я не говорил, куда я еду. Жена не знала, дети не знали. Сказал, что надо в Киев. Вот это был последний день – 11 мая 2014 года».

В тот день жительница Донецка Анастасия Галасюк была в Горловке. Она приехала к родителям, потому что в самом Донецке становилось все опаснее. Вспоминает: позвонил знакомый, сказал, что в Донецке много людей на избирательных участках, что они охотно голосуют.

«А там народные гуляния как на День города. Все празднуют, веселятся. И тогда друг мне говорит: «Видишь, какие все радостные, все счастливы, завтра Володька Путин придет, всех нас спасет и видели мы ту Украину». Я просто смотрела на них и думала: ого, и вы сейчас радуетесь тому, что будет война».

Журналистка из Донецка Дарья Куренная в мае 2014 года написала заявление об увольнении. Согласно трудовому законодательству, она должна отработать еще две недели. И 11 мая был ее рабочий день.

«Еще две недели в этих просто адских условиях. Я работала во время так называемого «референдума». Я ставила новости на сайте, все бегали, приносили тот поток бессмыслицы, иначе это не назовешь. Так и работали. Я помню, что 11 мая работать было очень сложно. Ставишь новость, выходишь или выпить кофе, или просто поплакаться и понимаешь, что город – пустой».

Представительница «Общественного сектора» луганского Евромайдана Юлия Красильникова рассказывает: к маю немало его единомышленников выехали из города. Кто-то – из-за угрозы, кто-то не понимал, чем дальше заниматься в Луганске. Юлия же оставалась. Она хотела понаблюдать, как пройдут выборы президента. Когда поняла, что в Луганске их не будет, все равно решила не торопиться с отъездом. На тот момент в городе активно готовились к «референдуму» и Юлия перенесла поездку на несколько дней после его проведения.

«Решила, что все-таки хочу посмотреть на прощание, убедиться, что это кому-то здесь нужно и это поддерживают. Хотела увидеть своими глазами, как это будет. Но произошел еще один момент, который стал для меня отправной точкой. Это был день «референдума» 11 мая. Мы поняли, что «шариться» по участкам и дразнить своими лицами – не очень здравая идея. Поэтому собрались неожиданно интересным составом активистов, которые еще не уехали. Это была компания единомышленников, которые в таком составе никогда близко не общались. И вот все, кто был в городе, собрались и поехали в усадьбу Мсциховского.

Мы шли туда пешком, степью. Это был удивительный, умиротворенный день. Мы ходили по очень красивым местам. Все были счастливы. Мы понимали, что где-то сейчас проходит некий «референдум», но когда смотрели на прекрасную степь вокруг, сложно было представить, что это правда. Дорогой назад в автобусе начали смотреть Facebook. В ленте появилось видео, как одного из активистов задержали у СБУ, водили на четвереньках и заставляли хрюкать. Это видео меня настолько шокировало, что у меня просто все оборвалось. Я подумала, что люди такое делать не могут и я не могу находиться в одном городе с теми, кто способны на такое».

Именно после «референдума» супруги Наталья и Илья Есины из города Счастье решили покинуть на тот момент захваченный город. Боевых действий еще не было, но эмоциональное напряжение не утихало.

«Первое ощущение у меня появилось в день так называемого «референдума». Мы с Ильей встретились. Он только приехал из западной Украины из мини-отпуска. Мы гуляли по городу, я ему рассказывала о событиях, которые он пропустил, пока был без интернета. Именно в это время проходил «референдум». Мы это наблюдали, пока наворачивали круги по Счастью, разговаривали.

Я поняла, что не могу в полный голос говорить, потому что страшно. Мы шли, я оглядывалась, проверяла, не идет ли кто-то за нами. Тогда поняла, что уже не чувствую себя спокойно. Как раз накануне был случай, когда пуля снайпера задела ребенка и моя мама, гуляя с ребенком, сказала, что она оглядывалась на крыши. Когда я сказала это Илье, он ответил: придем домой, купим билеты и уедем».

Археолог Сергей Телиженко – луганчанин, но до 2013 года работал в крымском филиале института археологии в Симферополе и, соответственно, много времени проводил на полуострове. С началом аннексии вернулся в Луганск и присоединился к местной ячейке Евромайдана.

Говорит, когда открыто призывать к сохранению территориальной целостности стало невозможно, он и его единомышленники обратились к другим методам.

«Стало довольно опасно. Мы перешли на другой уровень проукраинской агитации – присылали или развешивали наклейки. Затем начался «антиреферендум». Тогда я с дочерью или сам, как правило, вечером, ходил и срывал эти призывы идти на «референдум» или сверху наклеивал «вас разыскивает СБУ»».

Об авторе: admin


Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

© 2020 Ресурс для переселенцев